compromised.ru -

купить или арендовать доменное имя онлайн
+7 (495) 545-21-33 support@site.su
  • Домены совпадающие с compromised
  • Покупка
  • Аренда
  • compromised.ru
  • 50 000
  • 500
  • Домены с переводом compromise
  • Покупка
  • Аренда
  • ustupka.ru
  • 150 000
  • 1 500
  • компромат.su
  • 26 668
  • 267
  • компромисс.рф
  • 100 000
  • 1 000
  • компромиссы.рф
  • 100 000
  • 1 000
  • Рекомендуемые домены
  • Покупка
  • Аренда
  • 2113.ru
  • 50 000
  • 500
  • agencies.su
  • 20 000
  • 200
  • analysis.su
  • 15 000
  • 150
  • answering.ru
  • 50 000
  • 500
  • beings.ru
  • 50 000
  • 500
  • brush.su
  • 26 668
  • 267
  • burgers.ru
  • 300 000
  • 2 500
  • cadillacs.ru
  • 50 000
  • 500
  • conquests.ru
  • 50 000
  • 500
  • cumshots.ru
  • 50 000
  • 500
  • defenses.ru
  • 50 000
  • 500
  • finder.su
  • 20 000
  • 200
  • hospitals.su
  • 26 668
  • 267
  • mouths.ru
  • 150 000
  • 1 500
  • muzika.ru
  • договорная
  • договорная
  • natives.ru
  • 50 000
  • 500
  • orgy.su
  • 20 000
  • 200
  • samurais.ru
  • 50 000
  • 500
  • seed.su
  • 20 000
  • 200
  • stereos.ru
  • 50 000
  • 500
  • triggers.ru
  • 50 000
  • 500
  • truths.ru
  • 50 000
  • 500
  • wallets.su
  • 18 334
  • 183
  • аборигены.рф
  • 50 000
  • 500
  • абсент.su
  • 26 668
  • 267
  • автостоп.su
  • 20 000
  • 200
  • агузарова.рф
  • 200 000
  • 2 000
  • адвокатура.su
  • 20 000
  • 200
  • азарт.su
  • 35 000
  • 350
  • азарты.рф
  • 50 000
  • 500
  • айкидо.su
  • 26 668
  • 267
  • акварельные.рф
  • 100 000
  • 1 000
  • аккредитивы.рф
  • 350 000
  • 3 500
  • алыча.рф
  • 100 000
  • 1 000
  • анамнезы.рф
  • 70 000
  • 700
  • ангстрем.su
  • 20 000
  • 200
  • анды.рф
  • 50 000
  • 500
  • аневризма.рф
  • 100 000
  • 1 000
  • аневризмы.рф
  • 70 000
  • 700
  • аннулировать.рф
  • 70 000
  • 700
  • аноды.рф
  • 150 000
  • 1 500
  • антивирусный.рф
  • 70 000
  • 700
  • антигены.рф
  • 70 000
  • 700
  • антикор.su
  • 20 000
  • 200
  • антифашист.рф
  • 50 000
  • 500
Ваш публичный дневник с коментариями.
Обычный дневник мало кому показывают.
Блог открыт для чтения, более того,
читатели могут оставлять к записям свои комментарии.
Ваш блог будет доступен на следующих сайтах

Для выполнения большинства операций в блогах, Вы должны войти под своим логином и паролем. Авторизация.

Немецкий танк «Мышонок»




Самый большой танк 2-й Мировой войны – немецкий сверхтяжелый танк Тип 205 носил скромное и неприметное название «Маус» («мышь»), хотя масса этой «мышки» была равна массе четырех «Пантер» или трех «Тигров». Если сначала такую машину планировали использовать как танк прорыва хорошо укрепленных оборонительных полос, то в конце войны он рассматривался как очередное «чудо-оружие» способное остановить наступление танковых соединений Красной Армии.
«Отцом» этой гигантской машины можно по праву считать фюрера III Рейха Адольфа Гитлера, который в конце 1941 года приказал сконструировать и построить сверхтяжелый танк и задал его основные тактико-технические характеристики. 8 июля 1942 года состоялось совещание, касавшееся развития танковых войск, на котором присутствовали Гитлер, Альберт Шпеер и профессор Фердинанд Порше, которым фюрер поручил начать работы над танком, вооруженным пушкой калибра 128 или 150 мм. Еще один вариант, предложенный Гитлером, – штурмовое орудие с пушкой калибра 180 мм. Кроме мощного орудия, машина должна была получить хорошее бронирование: лобовая броня – 200 мм, борта – 180 мм, башня – 200 мм.
Порше, как обычно, без колебаний принял предложение Гитлера. Однако существовали серьезные экономические и сырьевые трудности, которые, без сомнения, должны были сильно задержать появление танка, поскольку как проектные работы, так и серийный выпуск танка в большой степени зависели от дефицитного сырья, стали и цветных металлов. Кроме того, среди танкистов было широко распространено мнение о том, что боевые качества такого гигантского танка будут неудовлетворительными. Но, не смотря на все это, работы над танком начались. 8 июня 1942 года было определено, что профессор Порше будет отвечать только за проектно-техническую сторону работ, а внедрением разработки в производство будет ведать Альберт Шпеер.


Первоначально на танк предполагали установить дизель, который, в отличие от карбюраторного двигателя, был более экономичен и, следовательно, не требовал дополнительных топливных баков. Кроме того, дизельное топливо было доступнее и дешевле, чем бензин, а дизельные двигатели были устойчивее к морозам, что было очень важно в условиях Восточного фронта. Однако Шпеер попросил Порше использовать на танке серийный авиационный карбюраторный двигатель Даймлер-Бенц, ведь применяя уже готовый двигатель можно было сэкономить время, необходимое для создания новой силовой установки. С самого начала Шпеер подробно оговорил конструктивные особенности нового танка, обозначенного как Тип 205 «Маус».
Главное управление вооружений сухопутных войск (Heereswaffenamt) для инспекции, проводимых работ, и контроля за сроками исполнения направило полковника Генеля (Haenel), который, впрочем, был полностью некомпетентен в вопросах конструирования столь больших танков и единственной его обязанностью было следить, чтобы работы были завершены к 5 мая 1943 года.
3 января 1943 года Гитлер потребовал от Порше отчета о состоянии работ над танком Тип 205. Во время их встречи Порше показал деревянный макет будущего танка, который вызвал живой интерес фюрера, хотя прежде Гитлер относился к этому проекту весьма спокойно.
21 января 1943 года состоялись очередные переговоры Heereswaffenamt и Альмеркише Кеттенфабрик. Военные настаивали на ускорении работ, чтобы как можно скорее направить новый танк на Восточный фронт. Один из представителей WaPruef 6 (департамент бронетанковой техники) – инженер-полковник Книпкамп (Kniepkamp) поставил вопрос о маневренности танка, на что Фердинанд Порше ответил, что управлять танком Тип 205 будет не труднее, чем «Тигром» или «Пантерой».


2 февраля 1943 года профессор Порше был в Берлине, где он встретился с полковником Генелем, и последний сообщил, что танк Тип 205 кроме артиллерийского вооружения, должен быть оснащен огнеметом и запасом горючей смеси в 1000 литров. Несмотря на возражения главного конструктора, Heereswaffenamt настаивал на изменении вооружения.

Во время очередной встречи, состоявшейся 10 февраля 1943 года, все фирмы, участвующие в проекте высказались против установки на танк огнемета, поскольку это повлекло бы за собой увеличение массы танка на 4900 кг (до 179300 кг). В свою очередь увеличение массы танка потребовало бы изменения конструкции ходовой части. Первоначально предполагалось использовать на «Маусе» такую же подвеску, что и на «Тигре» (Р), а при возрастании массы конструкцию шасси пришлось бы изменить.

В конце февраля 1943 года в Техническом институте в Штутгарте были успешно проведены испытания силовой установки и системы охлаждения двигателя. Руководил испытаниями профессор Камм (Kamm).

6 апреля 1943 года министр вооружений Альберт Шпеер ознакомился с ходом работ над танком Тип 205 «Маус». К этому времени уже был готов полноразмерный деревянный макет танка. Порше получил указание разобрать макет и перевезти его к 10 апреля 1943 года в Берхтесгаден для демонстрации фюреру, однако, когда макет был уже разобран, перевозку отменили.


6 мая 1943 года макет был вновь разобран и вывезен в «Волчье логово» – штаб-квартиру фюрера в Растенбурге, где 14 мая он был продемонстрирован Гитлеру. Вождь 111 Рейха не упустил возможность «улучшить» танк и приказал вооружить его не 128-мм, а 150-мм пушкой. 8 июня 1943 года фирма Круппа получила заказ на изменение конструкции башни под более мощную пушку.

В ходе разработки отдельных узлов и агрегатов происходили постоянные задержки. Эти задержки объяснялись разобщенностью фирм, выпускающих узлы танка, их «вертикальной» подчинённостью и отсутствием «горизонтальных» связей между ними. Например, работы над электромагнитной коробкой передач были начаты только после личного обращения инженера Карла Рабе в Верховный штаб Вооруженных сил (Oberkommando der Heeres), а директор предприятия Zahnradfabrik в Фридрихсгафене инженер фон Видман (von Wiedman) ни за что не хотел начинать работ без прямого приказа «сверху».

С 16 июля испытания двигателя были начаты вновь, а в начале августа 1943 года было принято решение о постройке второго опытного образца, обозначенного как Тип 205/2. Серийные танки «Маус» должны были приводиться в движение дизелем Даймлер-Бенц МВ 517.

1 августа 1943 года на предприятии Альмеркише Кеттенфабрик Гм6Х была начата сборка первого прототипа, обозначенного как Тип 205/1. Сборка была начата с опозданием из-за того, что с поврежденных бомбардировками заводов Круппа вовремя не поступили необходимые узлы.

27 октября 1943 года состоялось совещание, посвященное определению сроков начала серийной постройки танка, но ни профессор Порше, ни Карл Рабе не смогли четко их определить. Во время совещания размер первой серии был определен в 152 танка.

24 декабря 1943 года состоялся первый пробный выезд танка Тип 205/1. К этому моменту башня еще не была готова, и вместо нее на танк установили груз, соответствующий массе башни. Пробная поездка состоялась без ведома Министерства вооружений. Другим серьезным нарушением было фотографирование танка, что тоже было строжайше запрещено. Прототип показал весьма неплохую маневренность, когда смог выехать из тесного для него монтажного зала. Управлял танком 205/1 Карл Генсберг. Один из механиков нарисовал краской на лобовой броне мышку и написал «MAUS», что было очень остроумно, принимая во внимание огромные размеры танка. По мнению людей, которым довелось управлять танком, «Маус» был легче в управлении, чем даже РzКрfw IV.


В начале 1944 года танк Тип 205/1 был направлен в Бёблинген (Boeblingen), где начались испытания ходовых качеств машины. Между 11 и 14 января опытный образец был погружен на специальную четырнадцатиосную платформу и перевезен из Берлина на полигон. Прибыв к станции назначения, «Маус» сполз с платформы по приставному пандусу и ночью (23:30) проехал около 5-ти километров до ангара в Гинденбург Кезерне, принадлежавшего 7-му запасному танковому батальону (7 Panzer Ersaz Abteiluпg). На следующий день были проведены испытания рулевого управления и пробные «пробежки» по полигону (всего около 2000 метров). Испытания показали, что танк, даже проваливаясь в грунт на 500 мм, сохраняет свои ходовые качества. Движение танка производилось на пониженных передачах, поскольку КПП была еще недостаточно доработана. Во время заднего хода выявился чрезмерный провис гусеницы. Для его устранения были внесены изменения в механизм натяжения гусеницы. Параллельно с испытаниями шел заключительный монтаж механизмов и приборов танка. 21 января 1944 года за испытаниями наблюдали представители экспериментального центра полковник Эссер (Esser) и майор Хоффман (Hoffman), а 31 января 1944 года полигон посетил сам Фердинанд Порше. Ход испытаний подробно документировался и снимался на кинопленку. 1 и 2 февраля были проведены осмотр и регулировка механизмов танка, а 3 февраля 1944 года в присутствии представителя WaPruef 6 инженера Шмидта (Schmidt) были проведены очередные ходовые испытания (около 2000 метров). Всего к 3 февраля 1944 года танк Тип 205/1 прошел около 16 километров. В период с 4 по 25 февраля был проведен очередной цикл испытаний: Перед этим с 2 по 6 февраля была полностью проверена система смазки узлов и агрегатов танка. 7 февраля прототип прошел около 20 км (причем 8 км на танке проехал сам профессор Порше), а на следующий день еще 22.4 км.

Следующий цикл испытаний состоялся между 25 февраля и 17 марта 1944 года в Бёблингене. 25 февраля 1944 года были проведены ходовые испытания по кругу диаметром 4000 метров. 1 марта танк двигался по кругу диаметром около 4100 метров. Во время этой поездки была проверена проходимость танка. «Маус» оказался способным преодолевать уклон до 25°. 9 марта 1944 года танк проехал еще 5200 метров. В это же время проводились испытания специальной передачи для движения по наклонной поверхности. На этот раз «Маус» смог двигаться по склону крутизной до 43°. 10 марта 1944 года на полигон в Бёблингене прибыл второй прототип 205/2. В этот день танк 205/1 прошел 8200 метров. Кроме этого танк 205/1 был использован для буксировки второго опытного образца, который прибыл в Бёблинген без двигателя и башни.


14 марта 1944 года прототип 205/1 преодолел водную преграду глубиной 1 м и склон крутизной 43°. В ноябре 1943 года была готова пушка 12.8 cm KwK 44 калибра 128 мм, предназначенная для танка «Маус». Позже обозначение пушки было изменено на 12.8 cm KwK 82. Испытания орудия проходили на полигоне в Меппене (Meppen). 6 июня 1944 года на прототипе 205/1 была установлена башня, а 3 октября 1944 года установлено вооружение и полностью укомплектованный «Маус» был испытан на полигоне в Кумерсдорфе.

Второй прототип 205/2 был почти готов к 10 марта 1944 года. Однако на танке еще не были установлены башня и двигатель. Лишь в октябре 1944 года на него установили дизель Даймлер-Бенц МВ 517. Сразу после монтажа двигателя танк был направлен в Кумерсдорф. Во время испытаний двигателя из-за неправильного соединения двигателя с генератором лопнул карданный вал. Ошибка в сборке узла была вызвана спешным ходом работ. В Кумерсдорфе испытывались оба прототипа, но достоверной информации об этих испытаниях нет. Неизвестно также, проводились ли опытные стрельбы.

В середине 1944 года на танк 205/2 были установлены экспериментальные опорные катки с отверстиями, при помощи которых хотели хоть как то снизить массу машины, однако, вскоре они были вновь заменены на цельнолитые.

В 1944 году, вероятно, был собран третий опытный образец танка «Маус».

В конце 1944 года Гитлер приказал прекратить все работы над сверхтяжелыми танками. Этот приказ касался как «Мауса» так и разрабатываемого параллельно танка того же класса Е-100. Огромная конструкторская и организационная работа пропала даром, хотя стоит признать, что при разработке танка было предложено много новаторских идей, однако непреодолимые сырьевые трудности 111 Рейха с самого начала сделали выпуск сверхтяжелых танков совсем нереальным. Стоит сказать, что как показала история развития послевоенного танкостроения, будущее было за средними и тяжелыми танками. Для такого монстра как «Маус» здесь места не нашлось.

Боевое применение
Весной 1945 года оба (или все три?) опытных образца Тип 205 находились в Кумерсдорфе. Все прототипы были подготовлены для уничтожения, если на полигон войдет Красная Армия. В последний момент пришел новый приказ, согласно которому: необходимо было использовать танки в обороне полигона, который был занят Красной Армией 21 апреля 1945 года. Полуразрушенный танк 205/2 был захвачен в районе железнодорожной станции в Кумерсдорфе. Неизвестно, был ли танк взорван экипажем или поврежден в бою. О том, как были использованы в обороне полигона остальные танки, никаких данных нет.

Танк «Маус» в музее в Кубинке
Во второй половине августа 1945 года специальная трофейная команда переправила два танка Тип 205 в частично разобранном состоянии из Кумерсдорфа в Штетин. Вероятнее всего это были 205/1 и 205/2. Позднее оба танка были перевезены паромом в Ленинград и дальше на танковый полигон в Кубинке.

Там из двух танков был «собран» один, который испытывался в 1951-1952 годах. Танк Тип 205 «Маус», экспонируемый в Кубинке, состоит из корпуса 205/1 и башни 205/2.

Вооружение
Основным вооружением танка Тип 205 «Маус» было орудие 12.8 cm KwK 44 L/55 калибра 128 мм, боезапас 68 выстрелов раздельного заряжания (25 выстрелов было размещено в башне и 43 в корпусе). Также в башне была установлена пушка 7.5 cm KwK L/36 калибра 75 мм, боезапас 200 выстрелов (125 в башне и 75 в корпусе). Дополнительное вооружение – два пулемета Рейнметалл-Борзиг MG 34 калибра 7.92 мм, боезапас 1000 патронов в четырех патронных ящиках.

Было предусмотрено место для установки зенитного вооружения, состоящего из пушки Маузер MG 141/15 калибра 15 мм или Маузер MG 151/20 калибра 20 мм.

Противопожарное оборудование
Силовая установка танка снабжалась автоматической противопожарной системой. Для тушения огня был предназначен сжатый углекислый газ, хранившийся под давлением 190 атм. в двух баллонах по 6 кг каждый. Всего в баллонах было 3000 литров углекислого газа.

Если температура в силовом отделении превышала 160° то срабатывала автоматика. Сначала опорожнялся первый баллон, а затем и второй. В случае поломки автоматической системы, открыты баллоны можно было вручную. От баллонов газ подавался по стальным трубам диаметром 10 мм к выпускным соплам диаметром только 3 мм.

На приборных досках у места механика-водителя и стрелка-радиста были установлены контрольные лампочки, сигнализирующие о пожаре в двигательном отсеке. При пожаре механик-водитель переводил двигатель на холостой ход. Водитель при сильном пожаре мог открыть резервный баллон с углекислым газом одновременно с основным.

«Маус» после подготовки мог преодолевать водные преграды по дну. На танке было установлено три водоотводящих насоса (в электрогенераторном, тормозном и двигательном отделениях).


Танки класса «Е»
В 1942 году в Министерстве вооружений III Рейха был сформирован специальный отдел, разрабатывающий концепцию новых танков. Начальником отдела был назначен инженер-полковник Г. Книпкамп. Новые танки должны были выпускать фирмы, которые прежде никогда танками не занимались. Это были прежде всего фирмы Адлер (Adler) из Франкфурта, Аргус (Argus) из Карлсруэ и Вестерхютте (Westerhuette) из Бад-Ойнхаузена. Позже к программе была подключена фирма КлёкерГумбольдт-Дойтц (Kloeker-Humboldt-Deutz) из Ульма. Несмотря на то, что положение на фронтах, а главное, острый дефицит сырья делали выпуск танков нового поколения нереальным, проводились интенсивные конструкторские работы и строились опытные образцы.

Новые танки получили обозначение – класс «Е». Проекты этих танков значительно отличались от выпускаемых в то время РzКрfw IV и РzКрfw V «Пантера». Особенный акцент был сделан на снижении силуэта танка и увеличении возимого боезапаса. С этой целью отказались от торсионной подвески, применяемой на танках РzКрfw V и РzКрfw VI. Новым было и то, что ведущие колеса располагались сзади, ближе к двигателю и трансмиссии. Тем самым высвобождалось больше места внутри танка. На танки класса «Е» предполагалось установить стабилизаторы орудия и новый тип прицелов. Планировали, что первые танки нового типа поступят в части в 1945 году. Выпуск танков класса «Е» должен был быть основан на использовании стандартизованных узлов, одинаковых для разных танков. Всего программа «Е» охватывала пять танков:

Е-10 – малый разведывательный танк массой около 15000 кг;
Е-25 – танк массой около 25000-30000 кг;
Е-50 – средний танк массой около 50000 кг, который должен был заменить выпускавшийся танк РzКрfw V (Sd Kfz 171) «Пантера»;
Е-75 – танк массой около 75000-80000 кг, предназначенный для замены РzКрfw VI «Тигр» и «Тигр II»;
Е-100 – танк массой около 130000-140000 кг, относящийся к классу сверхтяжелых танков.
Е-10
Легкий разведывательный танк массой около 12000 кг должен был выпускаться фирмой Клёкер-Гумбольдт-Дойтц АГ (КГД) в Ульме. Прежде эта фирма выпускала многоцелевой дизельный гусеничный автомобиль RSO/03. На легкий танк Е-10 предполагали установить двигатель Майбах HL 100 мощностью 294 кВт/300 л.с. или двигатель Аргус мощностью 221 кВт/300 л.с. Вооружение танка составляла пушка 7.5 cm Pak 39 L/48 калибра 75 мм. Экипаж – три человека. Была предусмотрена возможность менять клиренс и тем самым снижать высоту танка с 1760 мм до 1400 мм. Толщина брони – 30-60 мм. Работы над танком Е-10 были свернуты, после того как был начат серийный выпуск самоходного орудия «Хетцер».

Е-50 и Е-75
Танки Е-50 и Е-75 должны были стать основными танками немецкой армии (Standardpanzer). На обоих танках предполагалось использовать унифицированные узлы (силовая установка, шасси, гусеницы, топливная система и система вентиляции). Главное различие между танками заключалось в толщине брони. То есть слабее бронированный танк Е-50 был просто более просторным внутри. На танки Е-50/75 предполагали установить двигатель Майбах HL 234. Серийный выпуск этих двигателей должен был быть налажен в начале 1945 года. Прототип двигателя HL 234 без турбонаддува на стендовых испытаниях показал мощность 530 кВт. Максимальная скорость Е-50 должна была достигать 60 км/ч, а Е-75 – 40 км/ч. Силовая установка обоих танков проектировалась в виде агрегата, который можно было демонтировать всего за 25 минут. Танки Е-50 и Е-75 планировали выпускать на заводе Вестернхютте в Ойнхаузене, который до той поры изготавливал бронеавтомобили и бронетранспортеры. На обоих танках предполагали установить стабилизатор орудия, позволяющий вести прицельный огонь во время движения.

Ходовая часть танка Е-50 состояла из шести, а Е-75 – восьми опорных катков. Предполагали выпускать Е-75 как в виде танка, так и в виде штурмового орудия (Sturmgeschuetz). На обоих танках должна была устанавливаться одна и та же башня, выпускаемая фирмой Крупп. По сравнению с «Тиграми» и «Пантерами» броня танков Е50/75 была гораздо толще. Использование оцинкованных бронеплит очень облегчало сварку, а применение новых сварочных материалов значительно увеличивало прочность сварного шва.

Для проведения испытания подвески в конце 1944 года на фирме Хёрдер-Хуттферайн (Hoerder-Huttverein) в Дортмунде была модифицирована ходовая часть одного из танков «Тигр II».

Е-100
К моменту окончания 2-й Мировой войны дальше всего продвинулись работы над танком Е-100. Разработка конструкции и постройка опытного образца велись на фирме Адлер из Франкфурта-на-Майне. Проектирование танка Е-100 началось уже 30 июля 1943 года. Несмотря на личный приказ Гитлера в конце 1944 года прекратить все работы над сверхтяжелыми танками, продолжалось проектирование и была начата постройка прототипа. Монтаж опытного образца шел в Хаустенбеке в районе Падерборна. В начале 1945 года были готовы шасси и ходовая часть. К началу испытаний на танк установили двигатель Майбах HL 230, коробку передач OG 401216 В фирмы Майбах и рулевое управление Хеншель L 801, использованное также на «Тиграх II».

Гусеницы шириной 1000 мм разработала и изготовила фирма Адлер. Однако танк, оснащенный этими гусеницами, не вписывался в габариты железнодорожной платформы. Поэтому, как и для «Тигра», были разработаны более узкие транспортные гусеницы. Кроме более узких гусениц, на время перевозки по железной дороге с танка должны были сниматься бронелисты, защищающие шасси и гусеницы. На танке Е-100 использовали традиционную для германского танкостроения трансмиссию – двигатель располагался в корме, а ведущие колеса – в передней части танка. Броня: 240 мм (лоб) и 120 мм (борта).

До конца войны изготовить башню так и не успели. Во время испытаний использовали груз, равный массе будущей башни. Также не было готово и вооружение танка. Планировали установить на Е-100 орудие калибра 150 или 170 мм. Предполагалось, что Е-100, оснащенный двигателем Майбах и рулевым устройством Майбах «Mekydro» будет развивать скорость до 40 км/ч.

Незавершенный прототип был захвачен в Падерборне английскими войсками. В июне 1945 года Е-100 был переправлен в Великобританию для всесторонних испытаний.

Работа над танками класса «Е» дала много новых технических находок, которые однако нашли практическое применение лишь в 60-х годах во время конструирования танков для бундесвера. Как уже упоминалось, острый дефицит сырья делал выпуск даже небольшой серии таких танков весьма проблематичным.


Другие проекты сверхтяжелых танков
PzKpfw VII «Loewe» («Лев»)
В начале 1942 года фирма Крупп начала работу над новым тяжелым танком, обозначенным как PzKpfw VII «Лев». Танк был разработан на базе предыдущего проекта VK 70001. Планировалась разработка двух версий танка: легкой (leichte) толщина брони до 100 мм и боевая масса 76000 кг, и тяжелой (schwere) – броня до 120 мм, масса до 90000 кг. Экипаж – пять человек. Основное вооружение – пушка калибра 105 мм (L/70). Предполагалось, что танки РzКрfw VII «Лев» будут развивать скорость до 23-27 км/ч.

Адольф Гитлер приказал дальше вести работы только над танком, вооруженным пушкой калибра 150 мм (L/40) или (L/37). Толщину брони фюрер также приказал увеличить. Гусеницы шириной 900-1000 мм должны были снизить давление на грунт до 1.0 кг/см2.

После начала работ над «Маусом», для которого фирма Крупп проектировала большое количество узлов и деталей, в том числе и корпус, – разработка «Льва» была прекращена.

Во время конструирования танка «Тигр II» полковник Фихтель (Fichtel) из управления вооружениями предложил вооружить танк «Лев» пушкой калибра 88 мм (L/71) и установить на машине броню толщиной 140 мм. В таком варианте танк должен был развить скорость до 35 км/ч.

Боевая масса танка РzКрfw VII «Лев» составляла около 90000 кг, длина корпуса 7740 мм, ширина – 3830 мм, высота – 3008 мм. Толщина брони: лоб – 120 мм, борта и корма – 100 мм.

Проект танка «Ber» («Медведь»)
В начале мая 1942 года были завершены работы над проектированием сверхтяжелого танка «Бер» массой 120000 кг. Танк предполагали оборудовать двенадцатицилиндровым карбюраторным двигателем жидкостного охлаждения Майбах HL 230 мощностью 515 кВт/700 л.с., максимальная скорость не превысила бы 20 км/ч. Шасси нового танка было позаимствовано у РzКрfw VI (Sd Kfz 181) «Тигр» Ausf. Н1. Вооружение танка «Бер» составляло орудие калибра 305 мм (L/16), неподвижно установленное в корпусе. Угол возвышения орудия до +70°. Боеприпасами к орудию служили унитарные снаряды массой около 350 кг (50 кг взрывчатого вещества), начальной скоростью 355 м/сек и дальностью 10500 метров.

Полная масса танка «Бер» составляла 120000 кг, длина 8200 мм, ширина 4100 мм, высота 3500 мм. Толщина брони: 130 мм (лоб) и 80 мм (борта). Экипаж – шесть человек.

Проект танка Р 1000
В июне 1942 года инженер Гроте (Grote), заведовавший в Министерстве вооружений выпуском подводных лодок представил концепцию танка массой в целых 1000 тонн (!). проект был обозначен как Р 1000. Этот «сухопутный линкор» должен был быть длиной 35 метров, а шириной 14 метров. На танке Р 1000 планировали использовать гусеницы шириной 3.5 метра, по конструкции похожие на гусеницы, предназначенные для огромных карьерных экскаваторов.

В движение танк должен был приводиться двумя дизелями МАН мощностью 6256 кВт/8500 л.с. или восемью дизелями Даймлер-Бенц мощностью 1472 кВт/2000 л.с., каждый. Максимальная скорость оценивалась в 40 км/ч.

Вооружение танка Р 1000 состояло из орудия калибра 280 мм, орудия калибра 128 мм и зенитного комплекса, состоящего из восьми зенитных пушек Flak 38 калибра 20 мм установленных по одной или по три и пушки Маузер MG 151/15.

В декабре 1942 года фирма Крупп выдвинула еще один проект подобного монстра. Это был проект прямо-таки футуристического танка массой 1500 тонн (1500000 кг!). Толщина лобовой брони танка составляла 250 мм. Вооружение этого гиганта тоже было поистине гигантским – пушка «Дора» калибра 800 мм. В движение танк должны были приводить несколько дизельных установок, использующихся на подводных лодках.

К счастью в III Рейхе нашлась трезвая голова (Шпеер?) не допустившая реализации столь «грандиозных» проектов.


Окраска и опознавательные знаки
Опытный образец танка Тип 205/1 «Маус» был сначала выкрашен однотонно в серый цвет Panzer Grau RAL 7027. Такая окраска была использована во время пребывания танка на фирме Алькетт и перевозки по железной дороге в Бёблинген. В Беблингене прототип был перекрашен сначала в один цвет краской Wehrmacht Olive стандартный тип окраски немецких танков в тот период, а к моменту установки башни на танке 205/1 был использован трехцветный камуфляж.

Анализ имеющихся фотографий позволяет заключить, что в конце 1944 года прототип 205/1 был вновь перекрашен.

Опытный образец 205/2 поначалу тоже был серого цвета, потом был использован стандартный камуфляж. На борту танка был нарисован перевернутый серп и молот, символизирующий, что «Маус» – трофейный танк, а не собственная разработка.

Фотографии взорванного (поврежденного) в Кумерсдорфе танка свидетельствуют, что прототип 205/1 был в очередной раз перекрашен в 1945 году или … что это снимки нового танка 205/3.

Изнутри «Маус» был выкрашен светло-кремовой краской. На танках типа «Маус» не было никаких опознавательных знаков и тактических номеров.

Воронежская Катюша



Великая Отечественная война показала миру сокрушительную ударную силу и могущество советского вооружения. При этом около трех четвертей образцов орудий и до половины типов стрелкового оружия, с которыми Вооруженные Силы СССР пришли к победе, были созданы и поставлены на массовое производство уже в ходе войны. Среди таких образцов вооружения, особое место занимает гвардейский миномет БМ-13 — легендарная "Катюша", лирическое имя которого, по одной из версий, берет начало от буквы "К", клейма предприятия изготовителя — Воронежского завода им. Коминтерна, на котором был налажен выпуск этого грозного оружия буквально в первые же дни войны.

К началу Великой Отечественной, Советский Союз уже обладал образцами реактивной артиллерии и имел успешный опыт ее использования. Разработка реактивных снарядов (РС) на бездымном порохе была начата Н.И. Тихомировым и В.А. Артемьевым еще в 1921 году. Их многолетний труд завершился большим успехом советского ракетостроения — в 1928 году были проведены успешные испытания первой в мире ракеты на бездымном порохе. К 1933 году были созданы два образца реактивных снарядов — осколочный РС-82 и осколочно-фугасный РС-132. В это же время объединяются усилия лабораторий работающих по данной тематике — в Москве создается Реактивный научно-исследовательский институт. Вскоре, в его стенах, было изготовлено несколько сот опытных образцов снарядов и пусковые устройства, предназначенные для установки под крыло самолета. В 1935 году начинаются первые запуски реактивных снарядов РС-82 с истребителей И-15 на полигоне, а в 1937 году начались войсковые испытания. Их успешное завершение позволило в декабре 1937 года принять на вооружение истребителей И-15 и И-16 реактивный снаряд класса "воздух-воздух" РС-82 и в июле 1938 года снаряды класса "воздух-земля" РС-132 для бомбардировщиков СБ.

После принятия реактивных снарядов на вооружение в авиации Главное артиллерийское управление поставило перед Реактивным НИИ задачу создания реактивной полевой системы залпового огня на основе снарядов РС-132. Уточненное тактико-техническое задание было выдано институту в июне 1938 г. В соответствии с этим заданием к осени 1939 г. институт разработал новый 132-мм осколочно-фугасный снаряд, получивший позднее официальное название М-13 и пусковую установку МУ-2. Летом того же года, реактивные снаряды РС-82 были впервые испытаны в воздушных боях против японских милитаристов в районе реки Халхин-Гол. Эти бои полностью подтвердили предположение о том, что родился качественно новый вид боеприпасов — реактивный снаряд с твердотопливным двигателем. Боевые успехи "эрэсов" утвердили необходимость и ускорили разработку ракетного оружия для сухопутных войск.

В сентябре 1939 года были проведены испытания установки МУ-2 и по результатам она была принята Главным артиллерийским управлением для полигонных испытаний. После доработок в 1940 году первая в мире подвижная многозарядная реактивная установка залпового огня успешно прошла заводские и полигонные испытания. Она получила армейское обозначение БМ-13-16, или просто БМ-13, и было принято решение о ее промышленном производстве. РНИИ получил заказ на изготовление пяти таких установок и партии реактивных снарядов для проведения войсковых испытаний. Кроме того, артиллерийское управление Военно-Морского флота также заказало одну пусковую установку БМ-13 для испытания ее в системе береговой обороны. Наркомат боеприпасов не замедлил приступить к организации поточного производства реактивных снарядов с учетом крупных масштабов их расходования. В 1940 году был налажен серийный выпуск реактивных снарядов М-13 и М-8, их поточное производство было полностью освоено до начала войны.


Начальник отдела
И.И. Гвай Сложнее оказалось наладить серийное производство пусковых установок. Только в феврале 1941 года наркомат общего машиностроения издал приказ об организации на воронежском заводе им. Коминтерна производства машин БМ-13.Воронежскому заводу предписывалось изготовить опытный образец к 1 июля и еще 40 штук до конца 1941 года.

Директор завода им. Коминтерна Федор Николаевич Муратов был срочно вызван в наркомат. Вернувшись через двое суток на завод, он незамедлительно ознакомил с приказом наркомата начальника отдела Петра Семеновича Гаврилова и поручил ему в ближайшие дни подобрать группу толковых конструкторов для проработки чертежей. В созданную группу вошли ведущий конструктор по машинам Николай Андреевич Пучеров, главный технолог завода Серафим Семенович Сильченко, конструкторы Михаил Иванович Павлов, Александр Александрович Яковлев и Николай Николаевич Авдеев.


Боевая машина реактивной артиллерии БМ-13: 1 — коммутатор, 2 — бронещиты
кабины, 3 — пакет направляющих, 4 — бензобак,5 — основание поворотной рамы,
6 — кожух подъемного винта, 7 — подъемная рама,8 — походная опора, 9 — стопор,
10 — поворотная рама, 11 — снаряд М-13,12 — стоп-сигнал, 13 — домкраты,
14 — аккумулятор пусковой установки,15 — рессора буксирного прибора, 16 — кронштейн
прицела, 17 — рукоятка подъемного механизма, 18 — рукоятка поворотного механизма,
19 —запасное колесо, 20 — распределительная коробка. В течение недели на завод из РНИИ прибыли чертежи пусковой установки с шифром БМ-13-16. Установка состояла из восьми открытых направляющих рельсов, связанных между собой в единое целое трубчатыми сварными лонжеронами. 16 реактивных 132-мм снарядов фиксировались с помощью Т-образных штифтов сверху и снизу направляющих попарно. В конструкции была предусмотрена возможность менять угол возвышения и разворота по азимуту. Наводка на цель производилась через прицел с обычной артиллерийской панорамой вращением рукояток подъемного и поворотного механизмов. Установку монтировали на шасси трехосного грузовика ЗИС-6. Направляющие устанавливались вдоль автомобиля, задняя часть которого перед стрельбой дополнительно вывешивалась на домкратах.

Вначале предполагалось лишь просмотреть чертежи РНИИ с целью их технологической адаптации к заводским условиям для налаживания серийного производства. Однако вскоре стало ясно, что некоторые узлы нуждаются в серьезной доводке. Н.А. Пучеров выразил сомнения в надежности винтовых креплений направляющих планок в полевых условиях. Требовалось повысить надежность наиболее ответственного узла, что бы он мог выдержать любые нагрузки при самых неблагоприятных условиях эксплуатации. Для ускорения работы и быстрейшего согласования принципиальных конструктивных изменений на завод приехали трое сотрудников реактивного НИИ. Это были начальник отдела института Иван Исидорович Гвай, ведущий конструктор Владимир Николаевич Гвалковский и технолог Сергей Иванович Калашников. В целях сохранения строжайшей тайны при работе с чертежами группе конструкторов и технологов выделили небольшую комнату на втором этаже административного здания. Работа над "Катюшей" закипела практически круглосуточно.



После тщательного и всестороннего обсуждения сложные фигурные направляющие, спаренные двумя "щечками" из листовой стали, решили заменить двутавровой балкой. Такая замена повысила прочность узла и одновременно упростила его изготовление.


Подъемная стрелаСледующим слабым звеном был выносной пульт управления огнем, с длиной кабеля 25 метров. Чтобы произвести выстрел, командир установки должен был взять из кабины катушку — барабан, пробежать с ней двадцать пять метров в заранее подготовленное укрытие и поворотом ручки замкнуть шестнадцать контактов. После произведенного залпа следовало быстро смотать кабель и вновь положить его в кабину. Все это во многом снижало маневренные качества установки. По предложению инженеров — электриков завода Якова Михайловича Тупицына и Евгения Яковлевича Низовцева пульт управления огнем решили смонтировать в кабине грузовика, установив его рядом с панелью управления автомашины. Такая модификация позволила существенно сократить время залпа. Для обеспечения безопасности командира и водителя над кабиной установили броневой щит толщиной 5 мм.

Коренным образом были переделаны и контакторы для зажигания пиропатронов в реактивном снаряде. Вместо пластинчатых, предусмотренных проектом, поставили штоковые. Они, как показали испытания, безотказно обеспечивали зажигание пиропатронов.


Поворотная рамаБыли внесены значительные конструкторские изменения и в другие узлы. Заново разработали замковую часть, изменили поворотную раму и конструкцию несущей фермы, свели воедино механизмы горизонтальной и вертикальной наводки, что во многом облегчило управление стрельбой.

15-17 июня 1941 года пять машин, изготовленные в опытных мастерских РНИИ по заказу Главного артиллерийского управления, были выставлены на смотре новых образцов вооружения Красной Армии, проходившем опять же под Москвой. БМ-13 осматривали маршал Тимошенко, нарком вооружения Устинов, нарком боеприпасов Ванников и начальник Генерального штаба Жуков. В ходе смотров был произведен залп из четырех боевых машин, которые получили высокую оценку руководителей партии и правительства. И 21 июня, буквально за несколько часов до начала Великой Отечественной войны, по итогам смотра правительство приняло решение о срочном развертывании массового серийного производства реактивных снарядов М-13 и пусковой установки БМ-13.


Директор завода
Ф.Н. Муратов

Главный инженер
завода
В.П. ЧерногубовскийУтром 22 июня в кабинете директора завода собрались начальники цехов, отделов и служб. Директор завода Муратов отсутствовал, он был срочно вызван в Москву. Экстренное совещание проводил главный инженер завода Виктор Павлович Черногубовский. Он объявил, что по согласованию с профсоюзом завод немедленно переходит на работу в две смены с рабочим днем в одиннадцать часов. Подытоживая, Черногубовский подчеркнул, что трудиться придется с нарастающим напряжением, так как многие рабочие в ближайшие дни будут мобилизованы в Красную Армию. Действительно, уже на второй и третий день войны с завода было призвано около четырехсот человек.


Основание поворотной рамыВозвратившийся из Москвы директор привез задание о форсировании производства пусковых установок. К 1 июля нужно было представить не одну, а две опытные установки и уже в июле, необходимо было изготовить тридцать боевых машин, а в августе сто. Завод срочно переходил на производство военной продукции. В цехах, занятых изготовлением сугубо мирных товаров, находили подходящие для новой работы станки и настраивали их на производство деталей к пусковым установкам.

К тому времени, работа по пересмотру, адаптации изменению чертежей на воронежском заводе успешно завершилась. Началось изготовление деталей для сборки опытных образцов. Трудностей оказалось очень много, как и при освоении любой новой машины. Прежде всего, не было металлообрабатывающих станков нужной длины. На предприятии имелся лишь один строгальный станок для обработки направляющих — важнейшего узла БМ-13, да и тот безнадежно устаревшей конструкции "Бутлер", с весьма солидным производственным стажем. Требуемая для направляющих длина была приличная — пять метров. Возникли серьезные проблемы и при гибке направляющих корытец, так же имеющих пятиметровую длину. Гибочных устройств на заводе не было. Корытца поначалу пришлось делать сварными из трех частей, что вызвало большие технологические трудности при их обработке. Сварные швы требовалось тщательно зачищать для последующей сборки с направляющими.


Поворотный механизмДля выпуска пробных образцов реактивных установок был организован специализированный сборочный цех №4, начальником которого назначили Якова Ефимовича Лейбовича. Сюда с первых же дней направили наиболее квалифицированных рабочих А.Т. Миляева, Е.Г. Мякишева, М.В. Гунькина, И.Д. Пахорскго, В.Н. Стрелкова, электриков А.М. Стахурлова, Г.А. Федоренко, мастеров С.С. Зацепина, М.Ф. Анисимова, И.Е. Юрова. Оперативное руководство цехов осуществляли также начальник производственного отдела Николай Семенович Розановский и старший инженер первого отдела Николай Антонович Иванов.

Самым трудоемким делом оказалась сборка узла направляющих балок с лонжеронами и общий монтаж этого узла со всей несущей конструкцией пусковой установки. Особая сложность заключалась в том, что пазы восьми направляющих балок, должны быть строго параллельными, отклонение допускалось не более двух миллиметров. К тому же следует учесть, что никакого опыта сборки подобных систем еще не было, и некоторые узлы приходилось переделывать по нескольку раз. Лучшие сборщики машин И.Е, Юров, И.С. Бахтин, М.Ф. Анисимов, С.С. Зацепин буквально сутками не смыкали глаз. Во многом лишь благодаря их огромному опыту и самозабвенному труду пробные образцы установки были собраны в срок.


Подъемный механизм
Инженер-
констркутор
Н.А. Пучеров

Ведущий
конструктор
В.Н. ГалковскийИ вот, на пятые сутки войны, 26 июня, наконец, настал этот долгожданный и волнующий момент. В сборочном цеху, вокруг двух готовых опытных установок, собрался коллектив сборщиков и все заводское начальство — директор Ф. Н. Муратов, главный инженер В. П. Черногубовский, главный технолог С. С. Сильченко, конструктор Н. А. Пучеров, начальник цеха Я. Е. Лейбович. А так же — ведущий конструктор В. Н. Галковский и представитель Главного артиллерийского управления Красной Армии военный инженер второго ранга А. Г. Мрыкин.

Но победу праздновать было рано. Ведущий конструктор Галковский опытным глазом оценил установку и тут же потребовал штангенциркуль. Подозрения конструктора подтвердились — расстояние между осями пазов спаренных направляющих не соответствовали чертежам, оно было меньше расчетного. Проведенная проверка показала, что это было сделано по указанию начальника отдела РНИИ И. И. Гвая. Иван Исидорович приезжал на завод имени Коминтерна второй раз, когда чертежи были в основном отработаны, и, просматривая узел направляющих, распорядился чуть сократить размеры между осями направляющих в целях уменьшения ширины всего пакета.

В проекте, на бумаге, это выглядело вполне логично, теперь же, в готовой установке, наметанный глаз конструктора сразу заметил серьезный дефект: во время первого же залпа стабилизаторы реактивных снарядов могли задеть друг друга.

Последовало распоряжение двум бригадам сборщиков срочно перемонтировать направляющие балки, установив между ними ранее предусмотренные проектом размеры. Задание было выполнено по-ударному, уже через несколько часов напряженного труда сборщики и мастера облегченно вздохнули — первые опытные образцы были готовы. Установки были незамедлительно приняты представителями Главного артиллерийского управления на заводе. Теперь грозным боевым машинам предстоял путь в Москву.

На следующий день две машины, тщательно зачехленные брезентом, вышли из ворот завода и по Задонскому шоссе взяли курс на Москву. Кроме двух боевых установок, шла грузовая автомашина, в которой находились солдаты-охранники, вооруженные гранатами и ручными пулеметами, и запас горючего. Автомашины с БМ-13 вели Степан Степанович Бобрешов и Митрофан Дмитриевич Артамонов. Сопровождали установки двое рабочих и старший инженер первого отдела Николай Антонович Иванов. Через двадцать часов пути машины пришли к Наркомату обороны, где Иванов получил необходимые документы и направление на военный склад за боевыми снарядами-ракетами, чтобы сразу же следовать на полигонные испытания.


И.А. ФлеровПосле успешно проведенных испытаний, в тот же день 28 июня, пять установок изготовленных ранее в РНИИ и две воронежских "Катюши" были объединены в батарею для отправки на фронт и проверки качества нового оружия, его боевой эффективности. Командиром первой отдельной экспериментальной батареи реактивных минометов был назначен слушатель Военной артиллерийской академии имени Ф. Дзержинского капитан Иван Андреевич Флеров. Уже 2 июля 1941 года батарея была отправлена из Москвы на Западный фронт, а 14 июля батарея Флерова, имея около трех тысяч снарядов, заняла боевую позицию под Оршей, на берегу Днепра, откуда и нанесла по врагу свой первый сокрушительный удар. Минометный огонь обратил в прах скопившиеся на станции железнодорожные составы с живой силой и техникой. Артиллеристы не просто нанесли серьезный урон врагу. Они навели на него ужас, который преследовал фашистов всю войну при одном упоминании этого грозного оружия.

А на заводе шел напряженный поиск резервов для наращивания производства боевого оружия. В один из последних дней июня Муратов собрал в своем кабинете начальников цехов, их заместителей, начальников смен. Он был озабочен и суров. Были сданы лишь первые образцы машин. Слишком много времени было потрачено на переработку чертежей, встретились и другие непредвиденные трудности в освоении этой сложной в технологическом отношении машины. Муратов говорил о том, что ракетная установка имеет чрезвычайно важное значение для ожесточенно сражающейся Красной Армии. Он критиковал руководителей за медлительность в освоении выпуска наиболее трудоемких деталей, за допускаемый брак, за то, что многие мастера занимаются несвойственной им работой — доставанием заготовок для станочников, беготней из цеха в цех. Речь шла об установке жесткого плана выпуска машин на каждый месяц. При этом необходимо было учесть все возможности каждого цеха, учесть каждую минуту рабочего времени, сделать все, чтобы ни один станочник не простаивал из-за отсутствия заготовок либо инструмента.

Однако завод не был готов к такой коренной перестройке всей работы. В конце июня завод получил четыре строгальных станка, но их столы были коротки, и делать на них направляющие балки оказалось невозможно. На экстренном совещании у главного инженера было решено удлинять столы станков своими силами. Требовалось срочно выполнить чертежи деталей надставок, изготовить модели, сделать чугунные отливки, произвести обработку. Пока производились эти работы, согласовывались изменения, в цехе рыли ямы под фундаменты удлиненных станков, закладывали анкерные болты и заливали бетоном. Работа шла круглосуточно. Новые станки удалось ввести в строй на пять дней раньше нормативных сроков.

Реконструировать станки, перестроить весь рабочий ритм в соответствие с военным временем, конечно, непросто. И все это удавалось сделать в сверх рекордные сроки только благодаря самоотверженности трудового коллектива и руководителей. Работали сутками, практически без перерывов. Все силы отдавали производству главный инженер В.П. Черногубовский и механик П.И. Ларин. Не было цеха, смены или отдела, где бы хоть один день не побывали эти руководители, готовые оказать помощь советом и делом.

В механическом цехе возникли неурядицы с изготовлением пусковых направляющих балок. Основная трудность заключалась в том, что направляющая балка длиною пять метров проходила две операции на продольно-строгальном станке. При первой операции снималась лишняя часть металла кромок двутаврового профиля, тщательно строгались с двух сторон опорные плоскости и в них выбирались пазы шириной двадцать, глубиной восемь миллиметров. Затем балка снималась со станка и на простроганные плоскости наклёпывались направляющие корытца из листовой стали толщиной три миллиметра. Балка с прикрепленными корытцами возвращалась на строгальный станок, в ней прострагивались пазы шириной одиннадцать миллиметров. Причем между направляющими кромками корытца и пазами нужно было выдерживать строжайшую параллельность, ибо от этого зависели точность движения снаряда и кучность стрельбы.


Главный технолог
С. С. Сильченко

Мастер цеха
Б.Л. ТагинцевКоллектив участка потратил много сил и нервов из-за направляющих балок, но поначалу все равно много деталей шло в брак. Директор завода Ф. Н. Муратов вынужден был специально по этому вопросу созвать совещание. На него пригласили начальников цехов А. Г. Пузощатова и С. П. Захарова, главного технолога С. С. Сильченко, мастеров, наиболее квалифицированных строгальщиков. На совещании присутствовали также представитель Государственного Комитета Обороны и секретарь обкома партии А. А. Иванов.

При более тщательном изучении технологии обработки балки выявилась недостаточная жесткость крепления ее на станке. Начальник участка направляющих балок Борис Львович Тагинцев вспомнил про одно приспособление, ранее применявшееся им для других целей. С трудом отыскал его, прикинул что к чему, и оказалось: с незначительными переделками его вполне можно использовать для обработки направляющих балок. Борис Львович подробно рассказал Муратову о своем замысле и обратился с просьбой перевести его на станок, чтобы своими руками опробовать новшество. Директор согласился.

Тагинцев сразу же направился в цех, и через двенадцать часов приспособление было смонтировано на строгальном станке "Бутлер". Дело пошло на лад. Прочное и жесткое крепление направляющей балки на станке устранило вибрацию. Изготовленную при помощи нового приспособления деталь военпред принял с первого предъявления. Теперь на очереди стояла другая проблема: сокращение времени на обработку балки. Для ускорения этой операции Тагинцевым и Фединым была предложена специальная резцедержалка, в которую вставлялись сразу три резца. Это нехитрое приспособление позволило заметно увеличить производительность станка.

Для обработки кромок направляющего корытца применялся простой резец. Установка и заправка его была трудной и вызывала значительную затрату времени. Авдеев и Тагинцев разработали конструкцию специального несколько необычного резца, по форме напоминавшего чайное блюдце. По окружности диска диаметром 132 миллиметра впаивалось 6 пластин из твердого сплава. Пластинки располагались симметрично под углом 60 градусов. Каждая пара таких пластин позволяла обрабатывать сразу обе кромки направляющего корытца, при этом достигалась исключительно высокая точность обработки.

Весь июль продолжалась напряженная подготовка к внедрению в цехах строго суточного графика. Этим делом энергично занимались партийное бюро, заводской комитет профсоюза, комсомольская организация, многотиражная газета "Коминтерновец". У главной проходной завода вывешивались большие, красиво оформленные плакаты. На них два раза в сутки обновлялись итоги деятельности каждого цеха. Значительно увеличили площади для сборочных работ, приспособив два больших пролета цеха металлоконструкций. Укрепили руководство некоторыми подразделениями. Так, начальником сборочного цеха № 3 поставили коммуниста Дмитрия Ивановича Жирова, в сборочный цех № 4 направили главного механика завода члена партии Павла Ивановича Ларина.

Результаты организаторской и политико-массовой работы не замедлили сказаться. Все последующие месяцы, вплоть до эвакуации завода на Урал, суточный график был законом для каждого производственного коллектива, он позволил наладить четкий выпуск всех узлов и деталей, значительно увеличить количество изготовляемых пусковых установок.

Второго июля 1941 года бюро Воронежского обкома ВКП(б) приняло постановление о скорейшем налаживании и увеличении выпуска боевого оружия на заводе имени Коминтерна. Этим постановлением областной комитет партии подключил к изготовлению грозного оружия другие предприятия города. Так, машиностроительный завод имени Калинина стал выпускать балки для направляющего корытца. Ему также пришлось заняться сначала наращиванием длины стола строгальных станков. Эту работу выполнила группа конструкторов отдела главного механика под руководством Ю. П. Смирнова. Но и когда станки были переделаны, здесь повторились многие неполадки, наблюдавшиеся в начальный период изготовления первых балок на заводе имени Коминтерна. Балки нередко деформировались, их с большим трудом приходилось выправлять на специальных массивных плитах, на что уходило много времени.

Отладке технологического процесса у калининцев немало сил, энергии, выдумки отдали технолог А. П. Молчанов и начальник механического цеха К. П. Тарасов. Они сутками не отходили от строгальщиков А. И. Панкова, И. А. Зверева, М. В. Шедагубова, А. Перелыгина. Оказалось, что снимать стружку большого сечения при заданной длине и сложном профиле балки нельзя. Создавалась угроза срыва графика изготовления этой важной детали. Тогда решили черновую обработку сначала производить методом фрезерования. Для этой цели использовали имевшийся на заводе агрегат дисковых ножниц с рольганом. Переоборудование агрегата для фрезерования произвел конструктор Ф. Е. Дуров, а технолог А. П. Молчанов сконструировал оригинальную оправку с набором дисковых фрез. Для окончательной обработки балок на строгальном станке оставлялся самый минимальный припуск. Дело пошло.

Калининцы полностью изготовляли и так называемый узел подъема. В него входили довольно сложные детали: винт с двух-заходной ленточной резьбой, гайка и две конические шестерни. Нарезку резьбовой пары поручили высококвалифицированным токарям С. Боеву, П. Зотову, И. Комарову. Сложнее оказалось с нарезкой конических шестерен. Пришлось спешно восстанавливать старый зуборезный станок. Эта работа была выполнена в сжатые сроки под руководством начальника ремонтно-механического цеха Л. Я. Агаркова, проведшего вместе со станочниками не одну бессонную ночь.

Различные узлы и детали для пусковой установки изготовляли коллективы машиностроительного завода имени Ленина, паровозоремонтного завода имени Дзержинского, завода "Электросигнал". Подключился к ним также химико-технологический институт, в механической лаборатории которого освоили визирные прицелы с оптической частью. Поэтому собранные на заводе имени Коминтерна "катюши" с полным правом можно называть воронежскими.

Областной комитет партии держал под постоянным контролем выпуск боевого оружия. В одиннадцать часов ночи в кабинете Ф. Н. Муратова проводились совещания по итогам дня. На них часто присутствовали первый секретарь обкома Владимир Дмитриевич Никитин или секретарь по промышленности Александр Александрович Иванов. Они оказывали коминтерновцам неоценимую помощь в организации ритмичной поставки деталей другими заводами города, а также в бесперебойном снабжении металлом и другими материалами. А. А. Иванов почти безвыходно находился коминтерновском заводе. Вместе с секретарем парткома Иваном Ефимовичем Бровиным он часто бывал в цехах и отделах. На пересменках в течение пяти — восьми минут он делал сообщение о положении на фронтах, информировал о трудовой жизни города и всей области. Задушевная беседа, конкретные примеры, призывное партийное слово мобилизовали людей на быстрейшее выполнение исключительно ответственного задания.

В августе начали возрастать трудности с транспортировкой пусковых установок в Москву. Доставка их на железнодорожных платформах была невозможна из-за участившихся налетов вражеской авиации на дорогу. Большинство водителей завода было призвано в армию с первых же дней войны, к тому же не хватало и автомобилей. И здесь была оказана помощь областным и городским комитетом партии. Промышленным предприятиям и различным хозяйственным организациям дали указание выделять необходимое количество машин и водителей, чтобы обеспечить экстренною перевозку в Москву пусковых установок.

Колонну машин обязательно сопровождал ответственный работник предприятия, утверждаемый директором завода, — начальник отдела, конструктор, технолог, инженер. В пути следования категорически запрещалось останавливаться в населенных пунктах и у заправочных станций. Кратковременные остановки для заправки горючим, которое всегда везли с собой, для технического осмотра автомашин устраивали в открытом поле либо в негустом лесу с хорошим обзором местности. Разрыв автомобилей в колонне во время движения не допускался ни при каких обстоятельствах, водители имели право вести машины даже на красный сигнал светофора.

Успешной работе всего заводского коллектива в немалой степени способствовала хорошо поставленная диспетчерская служба. В распоряжении главного диспетчера предприятия имелся коммутатор с громкоговорящими установками в цехах и отделах. Четко организованная связь позволяла плановикам и мастерам цехов все время поддерживать контакт и в любую минуту принять наиболее правильное решение по любому вопросу. Во внедрение широко разветвленной диспетчерской связи (в то время она была новинкой) много труда и смекалки вложил начальник заводской телефонной станции Август Петрович Ягунд.


В 1972 году на территории завода
установлен памятник установке БМ-13 .
фото С. Колесникова из архива газеты “Коммуна”.День ото дня вместе с тревожными фронтовыми сводками росло трудовое напряжение. Когда фашистские полчища оказались на подступах к Москве, в цехах завода был вывешен лозунг "Больше боевых машин для защитников столицы!" Люди всем сердцем восприняли этот призыв, понимая нависшую над Родиной опасность, и довели выпуск ракетных установок до пяти-шести в сутки.

Выпуск установок на коминтерновском заводе продолжался до осени. А в октябре фронт вплотную придвинулся к верхнему Дону. Над городом все чаще стала появляться вражеская авиация. Сначала разведчики, а вскоре и бомбардировщики. Было принято решение об эвакуации. Ведущим предприятием по выпуску пусковых установок был назначен московский завод "Компрессор".

Коминтерновский завод был эвакуирован за Урал в поселок Малый Исток, где на заводе "Уралэлектромашина" в кратчайшие сроки возобновил производство деталей для пусковых ракетных установок. И хотя на истокском заводе собиралось небольшое количество боевых машин, но зато коллектив его давал значительное количество деталей заводу "Уралэлектромашина", где была налажена основная сборка установок БМ-13.

Коминтерновцы за короткое время освоили также массовое производство минометов калибра 82 миллиметра и бесперебойно снабжали ими Красную Армию в течение всей войны.